Введение в психоанализ

Первая лекция Фрейда начинается со странного хода. Он говорит слушателям, что попытается отговорить их приходить снова.

Это ровно то же самое, что он делает с пациентами. Большинство врачей преуменьшают трудность нового лечения и обещают результаты. Фрейд поступает наоборот: он честно расписывает, сколько времени, сил и жертв это потребует, и не обещает ничего, потому что итог зависит от собственного понимания и упорства пациента.

Так он обращается с аудиторией точно так же, как с невротическим пациентом. Он перечисляет, что стоит на пути психоанализа, и предупреждает всякого, кто соблазнится сделать на этом карьеру, что университеты и общество станут подозрительными и враждебными. Кто всё же вернётся в следующий раз, добавляет он, тот желанный гость. Приглашение настоящее. Просто оно приходит после предупреждения.

Первая трудность в том, что психоанализ нельзя показать. Студент-медик видит препарат, реакцию, дёргающуюся мышцу. В анализе же «не происходит ничего, кроме обмена словами между пациентом и врачом».

Фрейд за это не извиняется. Слова изначально были магией, говорит он, и до сих пор способны сделать человека счастливым или довести его до отчаяния. Но при этих словах нельзя даже присутствовать. Пациент замолчал бы перед единственным беспристрастным свидетелем, потому что то, что он говорит, — это как раз то, что он скрывает от других, и от себя самого.

Так как же кого-то убедить? Ответ Фрейда практичен: сначала научись этому на себе. Существуют обычные психические явления, знакомые каждому, которые человек может изучить в собственной жизни. Поэтому эти лекции начинаются не с болезни, а с ошибок.

Почему, по мнению Фрейда, студент не может просто наблюдать за психоаналитическим лечением так же, как наблюдал бы за операцией?

• Пациент говорит свободно только внутри личных отношений и замолчал бы перед свидетелем.✓Правильный ответ
• Метод до сих пор держат в секрете, и аналитики отказываются показывать свою технику посторонним.
• В самом разговоре не происходит ничего важного; настоящая перемена наступает позже, в теле.
• Симптомы пациента на время исчезают всякий раз, когда в комнате присутствует публика.

Анализу нужно именно то, что человек скрывает от других и даже от самого себя, а значит, это всплывает только в особых отношениях с врачом. Препятствие — в природе самого разговора, а не в секретности метода.

Затем Фрейд называет два утверждения, от которых весь мир встаёт на дыбы.

Первое: психические процессы сами по себе бессознательны, а сознательные — лишь отдельные акты, части более широкого целого. Мы привыкли считать «психическое» и «сознательное» одним и тем же, поэтому это звучит как бессмыслица или как мистическая секта, ловящая рыбу в мутной воде. Фрейд настаивает: это не спор о словах, а новый способ стоять перед миром.

Второе: сексуальные влечения, в узком и в широком смысле, играют огромную роль в нервных заболеваниях, а заодно питали высшие достижения культуры.

Он даже объясняет, почему обе идеи встречают сопротивление. Люди сначала признают неприятную мысль ложной, и только потом ищут этому аргументы.

Фрейд считал, что психические процессы сами по себе бессознательны, а сознательные мысли — лишь отдельные части психической жизни.

Правда✓Правильный ответ

Это первое из двух утверждений, которые, по его словам, задевают всех. Он не описывает бессознательное как маленький подвал под сознательным домом; он говорит, что сознание — это исключение, несколько актов внутри психической жизни, которая сама по себе бессознательна.

Фрейд начинает с вещей, которые случаются с любым здоровым человеком: сказать не то слово, написать или прочитать то, чего там нет, ослышаться, на миг забыть знакомое имя, куда-то деть ключи.

Он уже слышит возражение. Когда ещё не объяснены галлюцинации и бред, зачем тратить час на экономку, потерявшую связку ключей?

Его ответ — спросить, как вообще читают важные вещи. Молодому человеку не нужно признание в любви, чтобы понять, что он нравится женщине: хватит взгляда, жеста, рукопожатия, задержанного на секунду дольше нужного. Детектив не рассчитывает, что убийца оставит на месте преступления свою фотографию и адрес. Большие дела выдают себя мелкими знаками, а наука, отбрасывающая пустяки, отбросила свои доказательства.